ТЕТРАДИ №№ 1-3

 

историко-этнографического музея города Дмитровск

Орловской области.

Воспоминания бывшего командира роты

685 стрелкового   полка 193 стрелковой   дивизии 65-й армии

лейтенанта Гончарова Александра Иовича.

  

Воспоминания написаны в мае-июне 1976 года.

 

 

 

Воспоминание. Февраль-март 1943 г. Бывший командир роты 685-го стрелкового полка, 193 ордена Ленина стрелковой  дивизии, 65 стрелковой армии - Центральный фронт.

Гончаров Александр Иович 1905 г.р..

Военное звание - лейтенант.

 

Командир 685 стрелкового   полка – подполковник Драгайцев.

Командир 193 стрелковой ордена Ленина дивизии – генерал-майор Смехотворов.

Командир 65 армии генерал лейтенант Батов П.И.

Командующий Центральным фронтом генерал полковник К.К. Рокоссовский.

 

 

 

В районе Дмитровск-Орловского.

 

 

 

 

У города Ливны, в феврале месяце 1943 года, прорвав сильно укрепленную немецкую линию обороны, 685 стрелковый полк 193 стрелковой ордена Ленина дивизии с боями шел вперед, на запад. Совершая марши, бойцы и командиры старались перехватить дороги, преградить путь отступающему врагу, окружали и уничтожали гитлеровских солдат и офицеров. В зимнюю стужу вражеские солдаты и офицеры на ноги одевали плетеные «валенки» и иногда случалось в панике или после боя отступали бездорожьем, то след одного гитлеровского разбойника казался, что здесь прошли десятки вражеских ног. Немцы на головы покрывали теплые платки, одеяла и порой овчинные шубы, отобранные у советских граждан. Когда догоняли эту нечисть – гитлеровскую армию, то видели не армию, не солдата, а укутанные фигуры с автоматами-пулеметами в руках. 685 стрелковый полк с боями двигался по направлению к г.Орел.

Не дошел полк 8 км до города Орла, отвернул в западную сторону и прошел мимо города Малоархангельск, устремился к деревне Поныри. Шли проселочными дорогами, бездорожьем, по пояс в снегах, мокрые с ног до головы. Шли быстрыми переходами, стараясь перехватить больше, окружить ненавистного врага и уничтожить его живую силу. Тылы отстали, пополнять боеприпасы было нечем, приходилось пользоваться немецким оружием.  Питались «подножным кормом», где, что удалось достать. Были случаи, когда 2-3 суток солдаты не имели во рту и крошки хлеба. Подошли к Понырям. День ясный, но иной раз ясность сменяется хмарами, тучами. Батальоны, роты имели наблюдателей за воздухом. Послышался шум моторов в воздухе, но команды «воздух» не было,  и полк шел своим широким шагом. Солнечный день - то ясно, то через 10-15 минут накроют хмары и пойдет белый, пушистый, февральский снег. И вдруг, самолеты  разворачиваются и сваливают тяжелый боевой груз на идущий полк. Заметались солдаты и офицеры, кое-кто с дороги сбежал на 5-10 метров, а многие легли на дороге и загремел гром - взрывы авиабомб. И надо сознаться, что некоторые роты попали под бомбовые удары. Особенно минрота - потеряла половину солдат и офицеров 2-го батальона. Командир полка подполковник Драгайцев получил приказ от командира дивизии вести наступление днем и ночью. Февральские ночи на Орловщине в этом 1943 году были ясные, холодные и притом тихие. Звездное небо создает прозрачный, светлый горизонт, что вокруг окружающих видимость доходит до 5-7 км,  и когда в морозное ночное время идет солдатская рать, нагруженная до отказа вооружением, то в воздухе выше солдатских голов создаются клубы пара, которые в прозрачной,  тихой ночной мгле после отхода постепенно исчезают, как дым, как утренний туман.  Вот одной такой звездной ночью полк подошел к селу Малое Боброво, где располагался немецкий гарнизон и окружил его. Кольцо быстро сжималось. Немецкий гарнизон застигнут врасплох. Командир роты лейтенант А.И.Гончаров находился у крайних домов, с приданным отделением автоматчиков, расчетом ручного пулемета и взводом ПТР прикрывал село Малое Боброво со стороны Комаричей. Подошли к деревне, тихо вызвали хозяев крайнего дома. Вышла на стук пожилая женщина, она сообщила, что в деревне немцев много, но в их доме немцев нет. Пожилая женщина и молодая девочка лет 14-и в знак радости вынесли солдатам поесть и не успели воины отблагодарить хозяев, как  в воздух взлетела красная ракета, сигнал к атаке.

Немецкий гарнизон в жестокой схватке упорно сопротивлялся. 685 стрелковый  полк вокруг села кольцо сжимал все туже. Гитлеровские звери метались как затравленные фашисты - то в одну сторону, то в другую. Но путь к отступлению им был закрыт. Завязался бой возле школы, где располагался немецкий штаб. Немецкий штаб был разгромлен. А фашистские подразделения усиленно искали выход. Перед рассветом по оврагу, что посреди села Малое Боброво, пробиралось свыше роты вражеских солдат и офицеров до зубов вооруженных минометами, пулеметами, гранатами, винтовками и автоматами. Фашистские изверги мечтали ускользнуть, уйти от кары, не отвечать за свои проклятые проделки над советскими людьми, но не ушли. Завязался жестокий, но короткий бой. Фрицы ползли к окраине и, выбрав удобный момент, фашисты бросились на прорыв. Наши солдаты и офицеры открыли ураганный пулеметно-автоматный огонь. Многие фашисты полегли в этом бою. Оставшиеся в живых, побросав оружие, подняли руки вверх и сдались в плен. Другая часть, не прекращая огня, начала отходить в западную часть села.

Гончаров А.И. из ручного пулемета убил несколько фашистов, нескольким злодеям-гансам удалось скрыться в строениях. Командир роты Гончаров А.И. и несколько автоматчиков бросились вдогонку. Два гитлеровца вскочили в деревянный амбар, крытый соломой. В этот момент на встречу нам бежал  мальчик лет 11-12-и, не добежав метров 5-7,  он быстро заговорил: «Дяденьки! Эй, дяденьки! Два немца забежали в амбар, а остальные пробежали дальше». Услышав этот разговор, фрицы повели из амбара стрельбу, но наш огонь заставил их замолчать. На крики: «Хэнде хох!» немцы не выходили. Не раздумывая, два моих бойца и я мгновенно бросились в амбар. При входе здоровенный немец,  обутый в плетенные соломенные валенки, лежал, распластавши руки, сраженный автоматной очередью, второй бросился на нас. Мой солдат убил гада, немецкого змея. Кто такой был этот мальчик? Пожалуй, пионер. Рассчитавшись с немецкой мразью, 685 стрелковый  полк начал собираться к школе деревни Малое Боброво. Подходил и местный народ, то старухи женщины, то женщины средних лет, то детвора – мальчишки и девчонки.  Заговорила пожилая женщина:

«Пришли к нам изверги, проклятые немцы, сильно помучили они нас, издевались над нами как хотели, многих наших детей угнали в неметчину, некоторых убили, многих ограбили. Милые наши дети и братья! Мстите им, убивайте зверей, гоните гадов с нашей родной советской земли».

Старшина Миронов ответил женщинам и всем присутствующим,  что «наш советский народ, наша родная партия приложат все свои силы и умения к тому, чтобы как можно быстрее уничтожить всех фашистов, которые пришли позорить нашу землю, наш советский народ. Не посрамим своих дедов, отцов и старших братьев. Мы победим так же, как они победили в Октябре».

Позавтракали, отдохнули, набрали новых сил, и полк двинулся в сторону села Виженка, Кочетовка. Нашему полку надо было бы идти прямо на город Дмитровск-Орловский и был бы хороший успех, но генерал Смехотворов почему-то дал полку другой путь. В это время в городе Дмитровске было мало немецкой армии и 685 стрелковый  полк успешно бы решил эту задачу, т.е. взял бы город Дмитровск, но генерал Смехотворов не учел эти обстоятельства и решил по-своему, решил ошибочно, выполняя боевую задачу, мы взяли село Виженку и двинулись на Кочетовку.

В Кочетовке полк задержался 2 дня, почему – это мне неизвестно. Числа 2-го марта 1943 г. в город Дмитровск-Орловский гитлеровские генералы перебросили бронетанковую дивизию СС Мертвая голова.

1-го марта генерал Смехотворов собрал командиров полков 193 стрелковой   ордена Ленина дивизии и поставил задачу «взять город Дмитровск». План взятия города Дмитровск-Орловского был таков: «2-го марта 1943 года 1-му т.е. 685 стрелковому  полку перейти  линию обороны,  на 12-15 км углубиться, подойти ночью к деревням Сторожище и Алешинка, взять эти деревни и утром наступать на город Дмитровск. 2-го утром 2-3-й полки 193 стрелковой  дивизии начнут наступление по фронту». 2-го марта мы обязаны были взять Дмитровск, но… вышло по-другому.

1-го марта командир полка подполковник Драгайцев собрал комбатов, командиров отдельных рот, командиров рот и командиров взводов. На совещании подвел итог взятия села Малое Боброво, где указал лучших бойцов и командиров. Отлично действовали в ночном бою командиры рот л-т Рублев, л-т Гончаров А.И., командир взвода  л-т Куличенко Гриша и другие и поставил новую задачу батальонам и отдельным ротам, указав на карте путь движения к городу Дмитровску. В 21ºº 1-го марта 1943 г. выступать. Задача была сложная и трудная.  Нашему полку  необходимо было глубокими оврагами пройти передний край немецкой обороны, углубиться на 12-15 км в глубь, в тыл врага, подойти к деревням Алешинка и Сторожище, ночью взять их, а утром наступать на Дмитровск. 193 стрелковая   ордена Ленина дивизия оказалась в сложном положении. Тылы отстали, боезапасы в боях израсходовали, а пополнить было нечем. На солдата приходилось по 5-10 патронов. Станковые пулеметы имели по одной заряженной ленте, минометы имели по 5-7 мин, а полковые пушки по 2-3 снаряда. ПТР (противотанковые ружья – примечание ДСА) имели также ограниченное количество патронов. Несмотря на такие обстоятельства, генерал Смехотворов  поставил перед дивизией  вопрос - взять город Дмитровск–Орловский. Комбаты и командиры отдельных рот привели личный состав в боевую готовность. В 21ºº полк выступил из села Кочетовка и глубокими оврагами по бездорожью углубился в тыл врага на 12-15км на северо-восток. Миновали большак, идущий из Комаричей на Дмитровск и повернули на юг. Задача полка состояла в том, чтобы ночью освободить деревню Алешинка и поселок Сторожище, а утром из этих населенных пунктов наступать на город Дмитровск. Повернув вправо, полк вышел к реке, скованной льдом. Пройдя некоторое расстояние, бойцы вошли в ложбину, которая лежала между деревней Алешинкой и поселком Сторожище. В ложбине сделали остановку, распределили силы. Первый и третий батальоны, полковая пулеметная рота должны были штурмовать деревню Алешинка, второй батальон, взвод ПТР и минометная рота – поселок Сторожище.

В четыре часа утра второй батальон с приданными подошел к немецким снеговым окопам и занял их. Командир батальона приказал блокировать каждый дом отдельно. Командиры рот, командиры взводов ставили каждому отделению боевую задачу: без шума, без выстрелов, действовать ножами, финками и прикладами, отцеплять дома и всех врагов уничтожать. Другого выхода не было: полк действовал в тылу врага. Поселок Сторожище спал. Спали и враги. Мартовский мороз довел ртутный столбик до отметки 32º градуса. Воинам на месте лежать было холодно. Получив приказ, они поднялись во весь рост и пошли по заданным направлениям. То в одном конце поселка, то в другом начали лаять собаки и разбудили гитлеровцев. Началась ночная схватка. Сержант Поляков с отделением уничтожил более десятка гитлеровцев. Первый номер ПТР солдат Солопов и его помощник солдат Кузмин родом с города Астрахани финками закололи трех немцев. Кровь одного немецкого солдата после того как выхвачена была финка  била фонтаном, горячими брызгами в лицо Кузмину. Кузмин выругался, зло сплюнул с губ немецкую кровь и кулаком двинул полумертвого фашиста. Как сноп свалился вражина с ног, зарычал звериным басом. Солдат Новиков схватился с немцем. Фашист со страха кричит: «Комрад! Комрад! Киндер - айн, цвай, драй, фир». Враг просил Новикова не убивать его потому, что у немца было оказывается четверо детей. Но Новиков неумолим. Прикладом автомата разбил вражине голову и про себя в нос буркнул: «На одного зверя оккупанта поменьшело».

Парторг роты ПТР  сержант Зуев с отделением ворвался в дом, гитлеровцы расположились «как дома». В домик наносили соломы, настелили соломы на пол, поснимали верхнюю одежду, очень жарко натопили и преспокойно уложились спать. Кто их охранял, им было не до этого, они спали и ни о чем не думали. И вдруг: «Хэнде хох! - Руки вверх!» Фашисты недопонимали, что произошло, кто такие кричат по-русски. Но Зуев с отделением держат в руках финки, ножи и готовы броситься на зверей фашистов. Гансев-фрицев  оказалось 14 человек и зуевское отделение расправилось с завоевателями, как повар с картошкой. Был момент, когда гитлеровец в упор бросился на красноармейца Чусова, схватил его за полу полушубка, повалил его, начал вырывать финку, но подоспел его товарищ, автоматом ударил фашиста по голове, раскроил голову. Ганс свалился на пол и сжался в комок. Так за несколько минут зуевское отделение, уничтожив завоевателей – фашистов, вышло на западную окраину поселка Сторожище. К 5-6 часам утра пос.Сторожище был взят, фашисты уничтожены.

В деревне Алешинка обстоятельства сложились по-другому. А именно: село Алешинка по территории и числу домов больше Сторожище. Комбаты и командиры рот не смогли охватить-блокировать каждый дом. Вследствие этого, уцелевшие немецкие солдаты и офицеры бежали на западную окраину деревни и поднимали стрельбу и тревогу. Завязался ночной бой. Средства связи Алешинки с городом Дмитровск перерезана не была. Через час с Дмитровска были брошены на помощь бронетанковая дивизия СС Мертвая голова. Быстро появились мото-пехота, танки и самоходные установки. Так с 6-ти часов утра начались жестокие, упорные бои в Алешинке и в Сторожище. Непрерывный бой длился сутки. Полки №2 и №3 193 стрелковой  ордена Ленина дивизии, задача которых заключалась в том, чтобы утром 2-го марта 1943 года с юго-запада наступать на город Дмитровск, не увенчалась успехом.

 Полки были почти безоружные и поэтому утром сделали выстрелы по 5 снарядов на пушку и на этом дело  кончилось. Немец открыл ураганный огонь по полкам, и полки не могли двигаться вперед и метра. Так операция, задуманная генералом Смехотворовым,  не была выполнена.

В Алешинке шел ожесточенный ночной бой. Получив подкрепление - мото-пехоту, танки и самоходные установки – немецкие фашисты повели наступление и в Сторожище. Во 2-м батальоне не было ни одной пушки, минометы были без мин, ПТР имели по 5-7 зарядов на ружье. Немецкие танки и самоходки яростно атаковали наши передовые позиции, но первое время успех не имели. Наши бронебойщики подбили три танка в ожесточенном бою. 2-й батальон двумя контратаками улучшили положение, фашисты отошли, но положение дел в батальоне не улучшилось. Командир 2-го батальона увидел, что немец напирает, танки и самоходные установки пребывают все в большем количестве, а отбивать их нечем. Комбат видно растерялся, бросил батальон и сбежал с поля боя, а батальон остался без руководителя. Старший адьютант, т.е. начальник штаба батальона был ранен и ушел с передовой в неизвестном направлении. Поэтому батальоном командовать некому. Я находился все время на передовой, связь держал со штабом через посредство связных, другой связи не было. Замполит командира батальона тоже большую часть находился на передовой и не видел, куда делись комбат и начальник штаба батальона.

Со второй половины дня 2-го марта немцы повели новые атаки, еще сильнее, чем они вели в первой половине дня. Горе завоеватели стали применять «возлюбленную» военную тактику-сожжение деревни. Такая их тактика привела к тому, что там, где шли бои, не осталось ни деревень, ни городов. Сотни тысяч изверги уничтожили советских деревень, городов и множество фабрик и заводов. Фашисты принесли нам убытки на неисчисляемые миллиарды рублей золотом. Вот так поступили завоеватели, немецкие псы-рыцари с поселком Сторожище и деревней Алешинка.

Со 2-й половины дня фашисты предприняли частые контратаки и зажигательными снарядами начали поджигать дома колхозников. Горели дома поселка Сторожище, горела и деревня Алешинка. Солдаты и офицеры 2-го батальона переходили с горящих домов и построек в другие не горевшие и стояли насмерть за каждый дом, за каждый метр отвоеванной родной орловской земли. Посредине поселка, или возможно ближе к западной стороне поселка Сторожище стоял домик деревянный, крытый то ли соломой, то ли камышом. Мы с горящего дома вбежали в этот домик, нас заскочило примерно 15-17 человек. Метров 60 подошли 6 танков и начали обстрел. В этот домик попало 4-5снарядов, домик подпрыгнул на 2 четверти, сбился и начал падать. Четыре солдата были убиты, 7 бойцов ранены, а остальные, в том числе и я оказались невредимыми. Домик перекосился и загорелся. В эту минуту немецкие автоматчики бросились к домику, три солдата и я из немецких автоматов дали очереди, немецкие автоматчики по падали и кто живой остался по снегу поползли назад. Тяжело раненных своих солдат сложили в погреб, а сами сдерживали вражеских солдат и офицеров. И так к ночи мы под натиском превосходящих сил противника отошли к последнему домику, что стоял восточнее, у деревни Сторожище, который еще не горел. Как сейчас помню, возле дома от города Дмитровска стоял стог соломы или сена. Сержант Миронов поднялся на восточную часть стога и начал расстреливать из ручного пулемета немецких автоматчиков, которые окружали нас со стороны города Дмитровска. Немцы залегли, а танки в упор расстреливали последний дом. Солнце село. На дворе темнело, а дым горевших домов и строений поселка Сторожище и деревни Алешинка заволок  все и не было видно ничего, кроме танков и самоходных установок противника, которые подошли так близко, что можно было их различить. Наши ряды значительно поредели. Остались в строю 2-го батальона 14 человек:

автор этого рассказа лейтенант Гончаров А.И., заместитель командира батальона капитан Рычков, 12 солдат и сержантов, которые сдерживали вражеские полчища.

Дальнейшее наше сопротивление казалось бесполезным. Капитан Рычков и я, посоветовавшись с оставшимися в живых солдатами и сержантами, решили под покровом темноты и дыма выйти из кольца окружения в лес, в тыл противника.

Пришлось отойти. Наш отход был очень трудным. Нас преследовали немецкие автоматчики, танки. Впадина – ложбина, лежащая между деревней Сторожище и Алешинка покрылась непроглядным дымом, гарью, смрадом от догоравших деревень. В поздние вечерние сумерки, задыхаясь в дыму, мы ползли по глубокому снегу в сторону – реки и леса, осыпанные осколками рвущих вражеских снарядов и разрывных пуль пулеметно-автоматных очередей. Немецкие танки и самоходные установки проскакивали по впадине, покрытой дымовой завесой, изрыгая красно-черные клубы огня из коротких и длинных стволов пушек. Подошли мы к реке. Реку перешли вброд, по пояс в студеной воде.

В деревне Алешинка жестокий шел бой. Не один раз бойцы и офицеры 1 и 3 батальонов переходили в контратаки. Немцы отходили на исходные позиции, но силы были неравные. К немцам подходили новые силы, а у бойцов и командиров 1-го и 3-го батальонов 685 стрелкового полка не было боеприпасов, нечем громить фашистов. Подошли к немцам 16 танков и обрушили шквал огня по передовой 1 и 3 батальонов. Солдаты и офицеры попятились назад, но жалко оставлять отвоеванную землю, находились бойцы, которые с гранатами в руках бросались к танкам, стремились уничтожить бронированную вражескую технику, сраженные падали. Отходя с горелого дома, солдаты, сержанты и офицеры перебирались в другой, негорелый, дом. Лейтенант – командир взвода – Куличенко и с ним еще было 8 человек, вскочили в пристройку, вооружены были немецкими автоматами. Немецкие танки подошли близко, стреляли с пушек в дом, а автоматчики-фашисты лезли напролом и вот завязался жестокий бой, шел бой не на жизнь, а на смерть. Куличенко с солдатами бросился на немецких автоматчиков, не заметил, что танк подошел к горевшему дому и вдруг засверкали сотни огней-выстрелов из пулемета танка. Упал один, потом другой солдат, упал третий и четвертый – обливаются кровью бойцы Советской армии. Куличенко видит гиблое дело, двинулся назад, за ним поползли живые и так момент успеха боя не увенчался успехом. Советские воины бились с врагом сутки за деревню Алешинка и пришлось оставить и уцелевшим отойти с Алешинки в тыл врага. Темнело. Вражеские танки стояли на месте, не двигались вперед. Деревня горела как костер. Задыхаясь в дыму, оставшиеся в живых начали отрываться от пехоты противника и под прикрытием дымовой завесы отошли в лес.

Бойцы 2-го батальона 685 стрелкового полка подошли к реке. Лед на реке весь пробит, вода, выступая на верх льда, мочила снег, лежавший на льду реки. Немцы, ведя обстрел деревень Алешинка и Сторожище, взяли в кольцо деревни по реку и поэтому лед на реке был весь побит и вода затопила лежащий снег на льду. Нам ничего другого не оставалось как идти в воду. Итак, зашли по пояс в ледяную воду. Этим, видно, мы оторвались от преследования гитлеровцев. Ночь была ясная, тихая. Мороз давил ртутный столбик до -32 гр.С. Одежда на нас обледенела, идти было очень трудно. Идя в неизвестном направлении, мы стремились найти хотя бы что-нибудь из жилого. Шли одной тропой, сворачивали другой, а потом третьей и кружили вокруг да около, ничего не находили. И так перемерзли до основания, но, набираясь последних сил, мы шли и всю ночь шли…, в бесконечность – так казалось нам. На утренней заре виднее стало, стали прислушиваться, появились крики птиц, кое-какие голоса других – то ли зверей, то ли животных – и нам стало немного веселей. Шли мы россыпью по 4 человека, шли прямоугольником, чтобы видеть друг друга. Доносится слабый голос человека. «Тов.командир, видим домик!» Мы остановились, прислушались и пошли в ту сторону, где окликались. На утренней заре мы нашли дом лесника. Как подойти, как войти в дом – эти вопросы стояли в голове. Распорядился окружить дом, а троим товарищам подойти к дому, постучать в окно, а двоим слушать все, что будет слышно.

Наметили сигналы: «Ко мне», «От нас», «Свои» и т.д. Итак, через 2-3 минуты мы услышали голос идти в дом. Мы вошли в дом лесника. Что мы увидели, поверилось слабо. Нам навстречу бросались наши бойцы и офицеры раненые: кто легко, кто тяжело, кто контужен и ранен. Мы вздохнули полной грудью и легко дышали, хотя знали, что находимся в тылу врага. Печь горела очень жарко, дрова лежали возле печки. «Кладите дрова – пусть горят хорошо» - сказал капитан, зам.полит комбата тов.Рычков. В доме оказалось больше 30 раненых бойцов и офицеров нашего полка.

Разделись, возле печки обогрелись и через 1 час вышли из дома лесника. Пошли мы в деревню, что от лесника расположена северо-восточнее в 4-6 километрах. В этой деревне мы встретили еще около 40 бойцов и командиров 685 стрелкового полка – раненных и контуженных. Нас собралось около 100 человек, из которых подавляющее большинство – раненные, контуженные. Большая часть легко раненных двигалась без помощи других товарищей. Тяжело раненным оказывалась помощь. Тяжело раненным иной раз приходилось ползти на четвереньках, но оставаться в тылу врага не помышляли. Заявляя: «Лучше смерть, нежели немецкий плен». Население деревни – колхозники – встретили нас очень радушно. Раненым была оказана всякая необходимая и немедленная помощь. Женщины колхозницы собрали для бойцов Советской армии все, что могли из продуктов питания, накормили всех, обогрелись солдаты и офицеры. В 9 часов утра женщины указали нам путь движения  и батальон из раненных солдат и офицеров укрылся в дремучие Брянско-Орловские леса. Двое суток ходили по лесам, искали выход к переднему краю, для выхода к своим. Днем шли, делали привалы 2-3 раза, больше не могли, потому что не было времени, не было продуктов питания, идти необходимо.

На привалах жгли костры, собирали сушняк, сушняк должен быть сухим, а не влажным, влажный сушняк при горении дымил, а дым для нас – гиблое дело. Враг мог заметить, обнаружить и уничтожить. Ломали сушняк все – и здоровые и раненные – всем хотелось согреться возле маленьких светло и жарко горевших лесных костров. Поздно вечером батальон искалеченных останавливался на ночлег. Солдаты и сержанты были сформированы по отделениям, во главе отделения становили здорового солдата или сержанта, которые руководили отделением и оказывали всякую помощь раненным бойцам и сержантам.

Два отделения составляли стрелковый взвод, во главе взвода ставили раненого офицера, если не хватало офицера, ставили раненого или здорового сержанта или старшину. Кроме отделений и взводов организовали ударную группу из здоровых бойцов. Во главе здоровой группы поставили легко раненого лейтенанта. Лейтенант имел отличительное лицо – носил рыжую, жесткого волоса бороду. Фамилию лейтенанта не вспомню, но хорошо помню, что товарищ был из 1-го батальона. Лейтенант храбр, приказание выполнял безоговорочно, грамотно, средних лет. Носил овчинный полушубок, длинноватый, выглядел строгим. Задача здоровой группы заключалась в том, чтобы охранять раненых и в любую минуту ,если потребуется, принять бой с фашистскими захватчиками. Ночью возле маленького костра располагалось отделение. Морозная ночь не давала долго лежать возле костра. Солдаты: одни лежали, наложив сухих ветвей под бока, другие собирали сушняк, некоторые спали утомленные дневными переходами, а другие рассказывали разные события и поговорки, анекдоты, причем смех мог быть только вполголоса. Когда прислушаешься к разговорам отделения – слышишь веселые радостные разговоры, как будто и ничего не произошло и ничего не случилось. В некоторых отделениях слышны стоны, охи, некоторые раненые просят помощи, а помощи нет – они ругаются, клянутся: «Зачем я родился так, раз так». В полночь и стоны, и разговоры прекращаются, слышен сап или храп измученных раненых бойцов и командиров. Только слышен шорох часовых и группы здоровых солдат, охраняющих раненых солдат и офицеров от внезапных наскоков врагов – немецких фашистов.

Первую ночь батальон раненых бойцов находился у большака, который шел из Комаричей в город Орел. Разведчики всю ночь наблюдали за немецким беспрерывным движением автотранспорта. Транспорт шел ночь и весь день беспрерывно. Интервалы были очень маленькими и при том – редкие. Танки, бронеавтотранспорт, тягачи и все виды транспорта шли с зажженными фарами. Перейти большак незамеченными, да притом большой группой солдат и офицеров сразу было невозможно. Ночь первая прошла благополучно. Часовые доложили, что никаких событий не произошло. В этом месте остались на второй день. День ясный, морозный, градусов 20-25 С. Батальон раненых ведет себя напряженно, стараются остаться незамеченными. Громких разговоров не должны иметь, но иной раз тяжело раненый чертыхает здорового солдата или легко раненого за то, что не вовремя ему подали теплой, согретой на костре воды. Разведчики лазят, выискивают, где можно подойти поближе к большаку, откуда легче переходить через большак и притом все время быть скрытыми, незамеченными врагами-фашистами. Нашли такое укромное место, это место – подъем из впадины. Вокруг густые высокие леса, подойти можно на 100 метров и остаться абсолютно незамеченными. Укромное место находилось от лагеря больных на 4-5 километров. Подняли батальон раненых вечером и пошли к укромному месту. Шли часа 3-4, к 12 часам подошли к этим местам, остановились. Гужтранспорт идет. Одни машины идут из Комаричей в Орел, другие из г.Орла в Комаричи и нет перерыва , нет паузы, чтобы проскочить большак. Только к утру 5-го марта мы смогли перейти большак.

Переходили в тяжелых условиях, потому что среди раненых есть тяжело раненые, которые не бегают и почти сами не ходят, а их надо перевести или перенести и успеть скрыть с вида, чтобы остаться незамеченными врагом. Переходили отделениями, здоровые солдаты, сержанты, старшины почти все участвовали, оказывая помощь раненым. Одни солдаты отводят дальше от большака, а другие возвращаются обратно, помогают раненым. Так и крутились возле больных, пока не переправили всех до единого  через большак. И когда окончили переход, отошли вглубь леса на 2-3 километра, остановились и сделали привал, решили отдохнуть. Ночь прошла, спать не пришлось. Согласовали: дать часа на 4-е уснуть, отдохнуть. Охранная группа выставила часовых, часовые рассыпались вокруг лагеря и четко несли службу, охраняя спящих или лежащих раненых солдат. К нам, т.е. ко мне и капитану Рычкову подошел лейтенант с рыжей бородой, который командует охранной группой. Докладывает, что все меры по охране приняты, что с восточной стороны, откуда шел батальон, он охрану усилил, потому говорит, что много прошло бойцов, осталось много следов, это могут заметить враги и пойти по этим следам. Погода стоит безветренная. Лейтенант доложил, мы приняли доклад, дали указание и отпустили товарища отдохнуть. Костры

Контакты в г.Пенза

Телефон: +7(8412)90.93.20

E-mail: dmc@sura.ru

Создать бесплатный сайт с uCoz